Я отметил это. Профессиональная деформация: любой момент, когда противник ослабляет бдительность, записывается в мозг как «окно возможности». Даже если пользоваться этим окном ты не собираешься.
Молодой Мурзик добрался до синих мешков и начал вытаскивать их из-под папоротника.
— Малой, шевели булками! — крикнул лидер из кузова, направляя тушу раптора по борту. — Мешки давай, быстро!
— Да иду я, иду! Тяжёлые они, блин…
Он выволок первый мешок на открытое пространство и пошел ко второму.
И тут Ева крикнула.
И её голос резанул по и так натянутым нервам, как сигнал боевой тревоги:
— Скачок движения! Сектор девять! Быстрая биосигнатура, масса свыше тонны, дистанция двадцать метров и сокращается!
Из джунглей вылетела тень.
Она двигалась так быстро, что глаз не успевал зацепиться. Тёмное размазанное пятно, рассекающее подлесок без единого звука. Ни хруста веток, ни шелеста листьев.
Молодой Мурзик стоял спиной к джунглям, обеими руками вцепившись в лямку синего мешка.
Он даже не успел обернуться.
Раптор обрушился на него сверху, сбив с ног одним ударом. Массивные задние лапы с серповидными когтями вонзились в спину, прижав к земле. Молодой успел только коротко выдохнуть, будто из него выбили воздух, и раптор сомкнул челюсти на его шее.
Хруст позвонков был отчётливо слышен даже с моей позиции.
Мурзик дёрнулся один раз и затих.
Всё заняло меньше двух секунд.
— Второй ютараптор. Самец, — объявила Ева.
Крупнее убитой мной самки, заметно крупнее. Тело длиннее, мускулатура массивнее, и вдоль всего черепа шёл яркий костяной гребень, переливающийся оранжевым и алым. Брачный гребень. Маркер самца в паре.
Парные охотники. Конечно. Ютарапторы охотятся парами. Я убил самку, и самец пришёл искать свою подругу.
И нашёл.
Раптор стоял над телом Мурзика, но не смотрел на него. Он смотрел на кузов вездехода, где лежала туша его самки, полузатянутая лебёдкой.
Тварь наклонила голову набок. Ноздри раздулись, втягивая воздух. Гребень на голове потемнел, налился багровым.
И раптор закричал. Так громко, что у меня аж заныли зубы.
— Ствол! — заорал лидер. — Клади его! Быстро!
Пулемётчик развернулся, схватился за рукоятки и нажал на гашетку.
Клик!
Клик-клик!
Тишина.
Лента перекосилась, где-то на стыке патронной коробки зажевало звено. Может, при погрузке сдвинулось. Может, раньше. Не важно. Пулемёт превратился в бесполезную декорацию.
— Суууука! — пулемётчик рванул крышку ствольной коробки, пытаясь добраться до перекошенной ленты.
Раптор увидел движение и бросился.
К тому, что лежало в кузове. К мёртвой самке. Он бил по земле когтистыми лапами, разгоняясь до немыслимой скорости, и каждый его шаг оставлял в грунте глубокие рваные борозды.
Лидер никогда не стал бы героем. Он прыгнул за руль и вдавил педаль газа.
Вездеход рванул с места, пробуксовывая в мягком грунте, выбрасывая из-под колёс фонтаны грязи. Пулемётчик в кузове чуть не вылетел за борт, вцепился в станок пулемёта обеими руками. Лебёдочный трос, натянутый до звона, крепко держал тушу самки, и та подпрыгивала на кочках, как чудовищная тряпичная кукла со свисшей головой.
Раптор несся следом, вытянув тело в горизонтальную стрелу, хвост прямой, как балансир, лапы мелькали так быстро, что сливались в размытое пятно. На такой скорости он догнал бы олимпийского гепарда и обогнал его на втором дыхании.
Вездеход уходил по просеке, раскачиваясь на ухабах. Мотор ревел на пределе. Раптор ревел следом, его багровый гребень пылал вдалеке, как сигнальная ракета.
Звуки удалялись. Надсадное рычание двигателя, визг зверя, хруст ломающихся веток. Всё дальше, дальше. Через минуту шум стал фоновым, через две слился с общим гулом джунглей.
Потом стих совсем.
Тишина.
Только насекомые жужжали как ни в чём не бывало. Где-то в кроне прокричала мезозойская птица. Мир проглотил людей и зверя, и ему было абсолютно плевать на всё, что только что здесь произошло.
Я выждал ещё немного.
Потом выбрался из укрытия.
— Ты знала, что их двое? — спросил у Евы.
Я стоял посреди поляны, глядя на тело молодого Мурзика. Точнее, на то, что от него осталось. Раптор не стал есть, только убил. Укус перебил шейные позвонки, задние когти вспороли спину от лопаток до поясницы. Быстрая смерть.
— Почему не предупредила? Я мог быть на месте этого пацана.
Ева все еще молчала. Когда она заговорила, в её голосе уже не было обычной бодрости.
— Думала, ты образованный. Ютарапторы парные охотники, это есть в базовом курсе ксенобиологии. Первая глава, второй параграф. Если ты убил самку, самец будет искать.
— Я не проходил базовый курс ксенобиологии, Ева. Меня запихнули в «Трактор» и выбросили на свалку.
— Тоже верно.
— Так ты знала?
Длинная пауза.
— Я подозревала. Но подтверждённых данных о присутствии второй особи у меня не было до момента атаки. Сенсоры «Трактора» не рассчитаны на быстрое сканирование. Это инженерная модель, Кучер. Она создавалась, чтобы мосты строить, а не хищников выслеживать.
— То есть ты не успела.
— Я не успела. И мне… — она запнулась, — мне жаль.
— Ладно. Проехали. Сколько у нас времени?
— Самец будет преследовать тех, кто увёз его самку. Если они его не пристрелят, он побежит за грузовиком, пока не выдохнется. Десять минут, может, пятнадцать. Потом он может вернуться по своему следу к первому трупу. К нам.
— Значит, десять минут туда, десять обратно, всего двадцать. Работаем.
Я подошёл к телу.
Мурзик, или как его там звали на самом деле, лежал лицом вниз в подлеске, и его разодранная спина уже привлекала мелких падальщиков. Какие-то жуки с переливчатыми панцирями деловито ползли по ранам.
Профессионализм в том, чтобы делать то, что нужно, не тратя время на то, что чувствуешь.
Сначала я забрал синие мешки. Два гермомешка, плотных, из какого-то местного аналога нейлона. Тяжёлые, килограммов по десять каждый, и внутри что-то глухо звякало при каждом движении.
Я не стал открывать их сейчас. Если за ними целенаправленно приехали с пулеметом, значит в них точно что-то ценное. Потом посмотрю. Когда будет время и безопасное место.
Потом обыскал тело.
Автомат Мурзика лежал в трёх метрах от трупа, в кустах, куда его отбросило при атаке. Раптор наступил на него задней лапой и согнул ствольную коробку в подкову. Бесполезен.
Зато в набедренной кобуре нашёлся пистолет. Небольшой, компактный, с коротким стволом и потёртой рукоятью. «Грач», если я не ошибался, или его местная копия. Калибр 9×19, тринадцать патронов в неполном магазине. Я проверил: затвор ходил плавно, патрон в патроннике.
Четыре запасных магазина в подсумке на поясе. Ещё семьдесят два патрона.
Для местной фауны это как горохом об стену. Разве что в глаз попасть или самому застрелиться. Но против людей сойдет.
Фляга с водой, почти полная. Я открутил крышку и понюхал: чистая, без примесей. Сделал глоток. Вода была тёплой и безвкусной, но «Трактор» принял её с благодарностью, и я почувствовал, как сухость в горле отступает.
Нож я оставил свой, технический. Этот мне уже нравился.
Пять индивидуальных перевязочных пакетов, которые я рассовал по карманам разгрузки. Моток тонкой стальной проволоки, найденный не на теле, а рядом, на свалке, среди обломков. Я подобрал его, прикинул длину и вес. Метров двадцать, мягкая, легко гнётся. Идеально для растяжек.
Проволока для сапёра, что кисть для художника. С ней можно творить.
— Семь минут прошло, — сообщила Ева. — Отличный темп, Кучер. Ты прирождённый мародёр.
— Я хозяйственный.
— Называй как хочешь. Только поторопись.
Я окинул поляну последним взглядом. Разбитая капсула, кровь на траве, следы протекторов вездехода и борозда от волочённой туши. Через час джунгли начнут всё это переваривать. Через день не останется ничего.
— Уходим, — сказал я. — Но не по дороге.
